Печать

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда

[feell]

«Уважаемые пассажиры! Наш троллейбус отправляется по маршруту Площадь Независимости — Площадь Тараса Шевченко…» Ясе всегда казалось, что эти слова произносит красавица-стюардесса в строгом синем костюме. Сейчас она пойдет между рядами, проверяя, удобно ли устроились пассажиры. Яся вскинула голову, отвечая улыбкой на улыбку:
— Можно мне глоток шампанского перед взлетом? Я немного нервничаю.
— Чё?!
— Два талончика, пожалуйста, один закомпостировать, — спохватилась Яся.



Троллейбус, скрипя гармошкой, выворачивал на узкую улочку. Яся уставилась в окно, с удовольствием рассматривая улицу. Витрины сверкали огнями, отражались в мокром асфальте. Прохожие сталкивались яркими зонтами и суетливо разбегались по остановкам маршруток. Ветер гонял по земле листья, скручивая их в маленькие торнадо. Яся откинулась на спинку сиденья и блаженно улыбнулась. Что может быть лучше, чем дождливым октябрьским вечером ехать в теплом светлом троллейбусе домой через весь огромный город. Уютно сидеть в самом конце салона и не озираться поминутно, выискивая, не нуждается ли кто-нибудь в ее, Ясином, месте. С шести до семи происходило великое переселение офисных клерков, и ветхие старушки в это время суток предпочитали не путешествовать. Сегодня пятница, значит, завтра можно отоспаться, а в воскресенье прилетает Вальтер. «Вальтер», — с удовольствием повторила Яся. Сердце ухнуло вниз и плавно вернулось на свое место. «Уважаемые пассажиры, пристегните привязные ремни, наш троллейбус попал в зону турбулентности». В зоне турбулентности, да еще какой, Яся оказалась год назад. Тогда тоже был октябрь. В пятиэтажном офисном центре на Подоле, где размещалась Ясина дизайн-студия, производился какой-то тотальный ремонт, и их этаж на полдня оставили без электричества. Третий раз на неделе. Разъяренный директор, которого за глаза называли Дядя Коля, отправил всех к ядреной фене погулять часа два. «Чтобы не было свидетелей убийства», — мрачно проинформировал он. Непонятно кого именно он собирался убивать — работников РЭС, строительных рабочих или самого себя посредством харакири. Все обрадовались неожиданному перерыву и разбрелись по магазинам. Яся, которая уже неделю трудилась над макетом меню для ресторана японской кухни, уставилась на картинки с розовой семгой, тигровыми креветками и зелеными водорослями, плавающими в «Фотошопе». Рот наполнился слюной. Через десять минут она сидела в подвальчике суши-бара и делала заказ. Обычно она ела немного, искренне недоумевая, как можно получать удовольствие, набивая желудок. Но специфика работы способствовала хорошему аппетиту, и Яся заказала порцию супа, фирменную ладью с суши и роллами и, чего уж там, большой запотевший бокал с пивом. Урча от удовольствия, она зачерпнула фарфоровой ложкой вожделенный суп, зажмурилась и… поймала взгляд дядечки, сидевшего за столиком наискосок. Дядечка был хорош, что и говорить. Обычно такие мужественные типы рекламируют что-нибудь очень мужское — бритвенные станки или туалетную воду. Дядечка улыбнулся ей, Яся улыбнулась в ответ и пронесла ложку мимо рта. Суп вылился на кремовый Ясин свитер, прямо на то место, где у девушек обычно располагается грудь. Дядечка скорчил гримаску, означавшую: «Не расстраивайтесь, бывает», и уткнулся в разворот журнала Whats on, чтобы не смущать Ясю еще больше. «Тактичный какой», — Яся накрахмаленной салфеткой пыталась уничтожить пятно, хотя с самого начала было ясно, что свитер придется выбросить. Она снова подняла глаза на гадкого дядечку, из-за которого все приключилось, и обнаружила, что тот исчез. Порция его так и стояла нетронутой. «Испорченный свитер еще не повод испортить весь обед», — строго сказала себе Яся и принялась за роллы. Когда на дне тарелки-лодки не осталось ничего, кроме нескольких рисинок, Яся почувствовала полное удовлетворение жизнью. До возвращения на работу еще оставался добрый час, и Яся решила забежать в книжный, прикупив по дороге какой-нибудь шарфик, чтобы задекорировать пятно от супа.
— Битте, — раздалось над ухом.
Над столом нависал давешний дядечка. Он протягивал Ясе пакет с логотипом известной фирмы, производящей женскую одежду.
— Я виноват, что вы свитер испортили. Прошу принять в знак моего извинения.
Яся несколько секунд недоуменно рассматривала пакет, потом поняла и смутилась ужасно. Кровь мгновенно прилила к обычно бледным щекам и — о ужас! — к ушам. Такой подлости со стороны собственного организма Яся не ожидала. Да для нее внимание привлекательных мужчин — самое обычное дело. Она каждый день сражает своей красотой по одному незнакомцу. И уж конечно, не краснеет в такой, в общем-то, заурядной ситуации. Но вместо того чтобы с достоинством отвергнуть подарок и гордой поступью удалиться в сторону офиса, она стиснула пакет и пробормотала, краснее еще больше:
— Данке шон, — на этом ее познания в немецком заканчивались.
— Позвольте представиться, Вальтер. Вальтер Дювельсдорф. Сожалею, что испортил вам обед.
Я был бы рад пригласить вас на ужин, но сегодня вечером я должен покинуть ваш город. Пожалуйста,  посмотрите на мой… мою покупку. Если вам не понравится, мы можем вернуться в магазин и купить нечто другое.
Яся заглянула в пакет. Внутри лежало нечто невесомое, завернутое в папиросную бумагу. Тончайший кашемировый джемпер цвета взбитых сливок. Простой и роскошный, как все по-настоящему дорогие вещи.
— Вам нравится? Я надеюсь, что не ошибся с размером.
— Спасибо, — Яся, наконец, пришла в себя, и первая протянула любезному немцу крепкую сухую ладошку.
— Меня зовут Ярослава. Не стоило тратиться на столь дорогую вещь, но мне очень приятно. Я с удовольствием буду носить ваш подарок. И желаю вам счастливого возвращения на родину. Извините, мне пора возвращаться на работу.
До конца рабочего дня Яся чувствовала себя как ребенок, которому подарили железную дорогу. Джемпер облегал ее словно перчатка. Странное дело, даже ее грудь размера минус один казалась в обновке пышнее и значительнее. Девчонки, охая и ахая, выслушали Ясину историю и ругали ее за то, что она не дала столь благородному незнакомцу свой номер мобильного. Было уже почти восемь, когда ее вызвал директор.
— Ярослава, ты закончила макеты для японцев?
— Нет, вы же сами сказали — до первого, а сегодня только 20-е.
— Собирайся, поедешь к ним, у нас нет времени на согласования, грядет большой проект. Очень большой.
— Дядя Коля сделал таинственное лицо. — Будет много работы. Тему с рестораном мы должны закрыть через три дня.
— Собираться к ним куда? — уточнила Яся.
— А? Как куда? Во Львов, разумеется. Вот билеты. Поедешь первым классом. Плацкарта не было. Поезд в десять с чем-то. Иди, перегоняй все на диски — и в путь.
— А вещи? Одежда? Зубная щетка? Я же домой не успею. Вы же знаете, Николай Николаевич, я на Виноградаре живу.
Дядя Коля скривился, залез в сейф и сунул Ясе две розовых банкноты:
— Бери быстро, пока я не передумал. Это тебе на гардероб. Про гостиницу и питание спросишь у Эли.
«Чудны дела твои, Господи», — Яся вертела в руках банкноты. Воистину сегодня ее день. Мало того что в командировку отправили, и не куда-нибудь, а во Львов, так еще и денег на обновки дали. «Вагон первого класса» понравился Ясе невероятно безупречно выдержанным стилем. Все внутри было плюшевым, малиновым, с золотой бахромой, искусственными цветами и пластиковыми резными салфеточками. Крайне любезный проводник проводил ее к купе, открыл бутылку воды, подсунул меню в кожаном переплете и бесшумно удалился. Яся с наслаждением вдохнула особый поездной запах. Из динамиков доносилась бодрая песня про Маричку и смереку. Проводник снова материализовался со стаканом янтарного чая и тарелочкой бутербродов с лососем. По купе поплыл аромат лимона.
Откинувшись на белоснежные подушки, Яся потянулась и развернула дорогущий журнал, купленный в порыве транжирства на вокзале. Анонс на обложке обещал карту самых знаменитых не найденных кладов. К карте прилагалась статья о поисках кладов, кладоискателях и их судьбах. Статья закончилась слишком быстро, как все хорошее. Яся прикрыла утомленные глаза и помечтала немного, как она найдет клад. Во-первых, отправит маму в самый лучший санаторий. Лучше всего в Баден-Баден или в Виши. И вышлет всей родне билеты до Киева, чтобы все могли увидеться. Даже не так. Она выйдет замуж, скажем за-а-а, да вот хоть за Вальтера. И всех пригласит на свадьбу, оплатив дорогу и номера люкс в «Премьер Паласе». Только перед этим сделает пластическую операцию. Потому что с таким курносым шнобелем Вальтер ее ни за что замуж не возьмет. А в свадебное путешествие они отправятся на Балеарские острова искать клад капитана Кидда…

[feell]

Поезд мягко и стремительно катился на запад. Дремота окутывала Ясю, как пуховое одеяло. Когда над ней склонилось улыбающееся лицо Вальтера, Яся только порадовалась, что ей снится такой чудесный сон. Наверное, они уже на Балеарских островах. Она потянулась к «мужу» и… проснулась. Посреди купе стоял Вальтер собственной персоной.
— Прошу прощения за то, что нарушил ваш сон, Ярослава.
Той показалось, что Вальтер изысканно щелкнул каблуками — прямо как офицер вермахта из фильмов про Штирлица. «Знал бы ты, что мне снилось», — подумала Яся и поняла, что опять краснеет.
— Вы что здесь делаете? Преследуете меня? Вы же должны были вернуться домой, в Бундес!
Вопрос прозвучал резко, как всегда, когда Яся смущалась.
— О, конечно нет! Извините, если у вас сложилось такое впечатление. Вы неправильно меня поняли. Я вовсе не говорил, что возвращаюсь домой. Я говорил, что должен покинуть Киев. Я направляюсь во Львов. Бизнес. А вы?
— А я — в Магадан.
— Магадан? — озадачился Вальтер. Но это, кажется, север России?
— Герр Дювельсдорф, я пошутила. Если мы с вами едем вместе на поезде Киев — Львов, который следует без остановок, очевидно, что мы едем в один и тот же пункт назначения. Вопрос в другом, как могло оказаться, что мы в одном купе?
— А, это… Я покупал билет сегодня. Оставалось два свободных места. Вы тоже покупали билет сегодня?
— Наверное, — пробормотала Яся. — Мне, вообще-то, покупала секретарша.
— О, вы так молоды и у вас уже есть личный ассистент. В какой области вы работаете?
Дальше начался обычный поездной треп. Когда Вальтер перестал извиняться и расшаркиваться, он оказался вполне сносным дядечкой. Ему почти сорок. Он торгует машинами и едет открывать дилерский салон в Львове. Был женат. Давно развелся. Живет в каком-то городке в Баварии. Сыну пятнадцать, он остался с матерью, сейчас в Цюрихе. Вальтер открыл портмоне и достал фотографию хмурого белобрысого подростка, глядящего прямо в объектив: «Мой Дитрих». Русский Вальтер знает с детства. Его мать была немкой, которая родилась и выросла в России. Перед войной родители успели вывезти ее в Германию, где она прожила вполне благополучную жизнь. Дед во время войны воевал и был убит в Украине, под Винницей. Яся сделала нейтрально-сочувственное выражение лица. Самолет Ясиного деда был сбит немецким истребителем в небе над Северным морем, но заострять внимание на столь деликатной теме было неуместно. Они проговорили до тех пор, пока в двери не поскребся проводник, чтобы сообщить, что через сорок минут поезд «прибувае до Львова».
Вальтера встречал водитель, и он с обычной своей любезностью подбросил Ясю до ворот гостиницы.
— Теперь я могу пригласить вас на ужин?
— Вполне, — церемонно ответила Яся и впорхнула в крошечное фойе.
До встречи с заказчиком оставалось еще прилично времени. Вполне можно было, и поспать, но Ясю переполняли эмоции и предчувствие чего-то чрезвычайно интересного. Нет, вовсе не заурядной интрижки. Вальтер был совершенно не в ее вкусе. Тем более сорокалетний немецкий дядька и пигалица двадцати трех лет — это явный мезальянс. Яся залезла под очень горячий душ, выпила огромную чашку кофе, которую заспанная горничная принесла в номер, и отправилась знакомиться с окрестностями.
В ее родной Макеевке Львов называли не иначе как бандеровским городом и стращали им маленьких детей. Но в их коммунальной квартире жила чудная старушка с нездешним именем Зося, давным-давно, жившая в Львове. Пани Зося рассказывала соседским детям истории старого города, как иные бабушки рассказывают сказки Андерсена. А еще она иногда пекла «титечка» и «пляцки» по старинным рецептам. «Если бы в раю кормили такими «тетечками», все грешники на земле стали бы праведниками», — вздыхала Ясина мама, глядя, как маленькая Яся набивает ротик.
Когда Яся переехала в Киев, то раз пять пыталась съездить во Львов на выходные, но каждый раз что-то не складывалось. И вот сейчас… Она на секунду задержалась у тяжелой гостиничной двери, потом толкнула литую бронзовую ручку и зажмурилась. В глаза било яркое солнце, отражаясь от совершенно золотых деревьев. Листочки дрожали, как монетки на юбке у арабской танцовщицы. Сквозь высоченное небо безупречной голубизны можно было рассмотреть перламутровую луну. Такой осени Яся еще не видела. В Макеевке листья деревьев становились бурыми еще в августе. А в октябре ветки деревьев уже были голыми, серыми и мокрыми, отчего пейзаж напоминал иллюстрацию к унылому роману Золя «Жерминаль». В Киеве же она почти не замечала, какое время года на дворе, поскольку с утра до ночи сидела в офисе, а по выходным делала халтурку дома. Впрочем, вряд ли в суетливой столице кто-то интересовался погодой, кроме метеорологов и мамаш с колясками.
Напевая и подпрыгивая, Яся сбежала вниз мимо чудных двухэтажных домиков с островерхими крышами и окнами в нарядных кружевных занавесках. Было только шесть утра, и город еще досматривал сладкие утренние сны. Улочка нырнула вниз и перешла в другую улицу, застроенную домами посолиднее. На каждом втором красовалась черная чугунная табличка: «Памятник архитектуры. Охороняеться державою». Дома были окружены палисадниками, в которых отцветали последние розы и покачивались разноцветные шары хризантем. Пятая или шестая по счету улица закончилась тупиком. Вернее, тяжелыми коваными воротами явно советского происхождения. За воротами была видна красная черепичная крыша со шпилями и башенками. Судя по всему, это был замок какой-нибудь местной Ранпунцель. Как и полагается, подходы к заколдованному замку надежно охранялись, и Ясе стало ужасно любопытно, что ж там такое. Она попыталась обойти замок вокруг, но слева к воротам примыкал сетчатый забор детского садика, а справа бетонные плиты прикрывали какое-то госучреждение. Оглядевшись, Яся ловко перелезла через сетку и оказалась среди песочниц и качелей. Утренняя беседа со сторожем могла оказаться неприятной, но веселый бес авантюризма заставил Ясю, пригибаясь, пробежать вдоль бетонного забора, отделявшего садик от замка. Забор спускался с холма вниз, огибал небольшую рощицу и снова подковой поднимался наверх. Калиток и лазов не обнаружилось. Яся уже совсем было собралась возвращаться, когда услышала за забором голоса. В утренней тишине они звучали особенно отчетливо. В одном месте, на стыке двух плит, явно намечалась щель. Яся подняла с земли прут и выковыряла довольно приличную дырку. За забором оказалась золотая роща, а в центре рощи, на холме, стоял сказочной красоты замок. Обветшалый, увитый плющом и чрезвычайно романтичный. Судя по тусклым окнам в стрельчатых проемах, замок был необитаем. У входа беседовали два человека — плюгавый мужичок в кепке и высокий статный мужчина в коротком светлом плаще. Сначала Яся узнала плащ, а потом и его обладателя. Это был благородный торговец автомобилями из Баварии. Герр Дювельсдорф вручил мужичку какую-то бумажку, очевидно банкноту. Тот подобострастно закивал и, пятясь, ретировался к воротам. Оставшись один, немец внимательно осмотрел окрестности и, не заметив ничего подозрительного, скрылся за дверью замка. Яся чуть не взвыла. Перелезть через забор совершенно не представлялось возможным. Она даже забралась на дерево, рассчитывая спрыгнуть с ветки за забор. Но оказалось, что все ветки, нависающие над запретной территорией, заботливо спилены. «Доннер ветер!» — выругалась Яся почему-то по-немецки, хотя смысл ругательства представляла себе весьма смутно. Пока она предпринимала свои рекогносцировки, в садик потянулись родители с детьми. Пути к отступлению оказались отрезанными, поэтому Яся дождалась, пока плотность родителей на квадратный метр станет максимальный, и неспешно вышла через главные ворота в толпе спешащих мам.
Отойдя на пару метров от зоны действия камеры замка (а то, что на воротах установлена камера, она не сомневалась), Яся спряталась за узловатый ствол древнего ясеня и принялась ждать. Деваться Вальтеру было некуда — улица представляла собой сплошные ряды домов и чугунных заборов. Спустя три часа она поняла, что проиграла. Либо из замка все-таки есть другой выход, либо немчура собирается проторчать там до вечера. Стараясь не оборачиваться, она побрела в сторону центра на встречу с заказчиком, который уже успел позвонить на нее мобильный и обидеться. Несмотря на фиаско, Ясю трясло от возбуждения. Что же, сегодня вечером у нас ужин в ресторане, либе Вальтер? Отлично. Будет о чем поговорить.
Расправившись с постылыми макетами за полдня, Яся решила вернуться к загадочному замку и поняла, что не может найти дорогу. В шпионской горячке она забыла посмотреть название улицы. «Вернусь в гостиницу, переоденусь к ресторану и попробую повторить маршрут», — решила было Яся и тут сообразила, что переодеваться ей не во что. «Че-р-рт!» Хуже шопинга может быть только генеральная уборка. Яся забрела в первый попавшийся магазин и уставилась на манекен. Манекен был ее собственной улучшенной версией: русые кучеряшки, серые глаза, курносый нос и непропорционально большой «лягушачий» рот. Странное дело, подобное отражение в зеркале Яся ненавидела, но манекен ей неожиданно понравился.

[feell]

На целлулоидной девушке было надето короткое вишневое платье с глубоким "V”-образным вырезом. Вокруг шеи обвивался легкий серебристый шарф.
— Мне вот это все, пожалуйста, — попросила Яся.
Там же она купила серые лаковые лодочки и очаровательно-женственное белье. Денег, выданных шефом, не хватило. Пришлось доплачивать карточкой. «Ярослава, ты с ума сошла», — строго сказала себе и счастливо улыбнулась во весь непропорционально большой рот.
— Паш, бажаете такси? – окликнул ее водитель ярко-желтой машины с шашечками.
Яся царственно села на заднее сиденье:
— Замок Лева, пожалуйста.
В этом городе даже гостиницы размещались в замках. Яся откинулась на новенькую кожаную спинку кресла и подумала, что обязательно переедет сюда жить, когда ей стукнет пятьдесят и можно будет больше не работать.
Вальтер заехал за ней в восемь.
— Ярослава, вы очаровательны! — довольно искренне восхитился он.
— Спасибо, — ответила Ярослава тоном светской львицы на суаре. — Как прошел ваш день?
— Неплохо. Мы подписали контракт и получили разрешение местных властей на открытие салона. А вы? Как провели день вы?
— Исключительно, исключительно интересно.
И Яся уставилась на Вальтера, как будто у него на лбу было напечатано 20-м кеглем, что он делал в «замке Рапунцель» и зачем врал про дилеров, машины и все остальное. Как Яся ни старалась, напряжение, переполнявшее ее, словно кислое тесто дежку, все время норовило выплеснуться наружу. Ужин получился скомканным, Яся не к месту шутила и невпопад смеялась. Вальтер, старавшийся быть шарман, в конце концов, бросил эту бесполезную затею и напрямик спросил ее, что случилось. Ярослава уставилась на него, как Мюллер на Штирлица.
— Вальтер, вы кто? Что вы здесь делаете?
— Ярослава, я не вполне понимаю…
— Все вы понимаете. Мне все равно, зачем вы приехали во Львов, но я не люблю, когда меня принимают за дуру. А вы?
— За дуру? Нет, тоже не люблю. Вы можете объяснить, что происходит?
— Я видела вас сегодня утром  в замке Рапунцель. Как раз тогда, когда вы, по вашим словам, отдыхали в гостинице. Хорошо отдохнули?
— Где? Где вы меня видели?
— В замке на холме, со шпилями и башенками.
— Ярослава? Как вы туда попали? Это не может быть совпадением. Сначала тот бар, в Киеве, потом поезд, потом «Юлиетка». Вы — человек Крейцера, да? Вы за мной следите?
Обходительные манеры немца исчезли. На Ясю смотрел злой, холодный и очень опасный человек. «Наверное, так же выглядит дуло пистолета», — подумала Яся, не отводя взгляда.
— Вы поступили неразумно, маленькая шпионка. А жаль. Ваша жизнь ведь только началась.
Рука Вальтера скользнула в карман пиджака. Яся помимо воли втянула голову в плечи. Но гадкий немец откинулся на спинку стула и прыснул со смеху.
— Да ладно, вам, Ярослава. Вам хотелось поиграть в триллер? Да сколько угодно! Желание девушки — закон. Допивайте свой капучино и поехали, я покажу вам «Юлиетку». Да не бойтесь вы, я не собираюсь лишать вас вашей молодой жизни. И чести вашей тоже ничего не грозит.
Яся снова покраснела, да так, что слезы брызнули из глаз. Она вскочила, едва не опрокинув стул, и хотела было гордо покинуть ресторан, но вместо этого отправилась в дамскую комнату, где можно было посидеть и подумать.
С точки зрения здравого смысла, стоило покинуть это заведение общепита и не высовывать носа из гостиницы в темное время суток. Яся подошла к умывальнику, ополоснула пылающее лицо водой и вернулась к немцу:
— Поехали!
В темноте замок выглядел совсем не так романтично, как днем. Ночь была пасмурной. Накрапывал дождик, и было зябко.
— Вилла архитектора Юлиана Захаревича, конец XIX — начало XX века. Стиль сецессия. Известна под названием «Юлиетка». Уникальный памятник архитектуры. – Вальтер изображал из себя экскурсовода — любителя. — С прошлой среды принадлежит мне.
Домовладелец несколько раз позвонил в двери. Их открыл давешний плюгавый мужичок. «Хорошо, — подумала Яся, — если немец меня здесь прикончит, будет кому давать свидетельские показания».
— Пан Орест, включите свет, — попросил Вальтер. Под потолком вспыхнула пыльная лампочка. Они оказались в просторной комнате, обшитой темными дубовыми панелями. В углу возвышалось нечто, напоминающее уменьшенную копию собора Святого Витта в Праге, только из дерева.
— Э-э-э, шкаф для посуды, — пояснил Вальтер, перехватив заинтересованный Ясин взгляд. — Как это у вас называется? Смешное такое слово. «Холм»? Нет, кажется «горка». Идемте дальше.
Этажи соединяла закрученная в спираль лестница из полированного дуба. Тусклый свет причудливо отражался в огромных витражах с виньетками. Сквозь разбитые стеклышки угадывалась другая лестница, уходящая в темноту. Они переходили из зала в зал. Больше ничего интересного не было: оштукатуренные стены, «советский» паркет в елочку и поломанные детские игрушки по углам.
— Тут раньше был детский сад, — пояснил Вальтер, перехватив заинтригованный Ясин взгляд. — Тот  самый, который теперь обитает по соседству.
— А до сада?
— А до сада тут находилась штаб-квартира вермахта. У нас дома есть фотографии, присланные дедом. Они сделаны в том центральном зале с «горкой». Только тогда он был окружен галереей.
— Так вы приехали почтить память деда?
— И это тоже. Следуйте за мной.
Яся и Вальтер вернулись к входу,  но вместо того чтобы выйти наружу, немец резко нырнул в неприметную боковую дверцу.
— Держите, — Вальтер сунул Ясе фонарик. — Дальше электричества нет.
Ход был низковат даже для Яси с ее метр семьдесят. А фактурному Вальтеру пришлось сложиться вдвое. Наконец ход расширился до овального помещения со сводчатым потолком. В помещении стоял огромный медный кувшин, в котором мог бы поместиться крупногабаритный джин со своим гаремом. В нишах вдоль стен располагались мраморные скамейки.
— Сауна, — лаконично пояснил Вальтер, увлекая Ясю за собой.
Помещения располагались анфиладой, и вскоре Яся утратила чувство времени и пространства. Ей стало казаться, что они бродят в подвале всю ночь. Лаковые лодочки оказались не совсем подходящей обувью для ночных прогулок по захламленным подземельям. «Надо было в ресторан кроссовки надевать», — уныло подумала искательница приключений. Ей было холодно и страшно.
— Вот! — торжествующе сказал Вальтер. Перед ним была сплошная стена.
— Что «вот»? — переспросила уставшая Яся.
— Простите, — пробормотал Вальтер и стал вытаскивать кирпич за кирпичом. Вскоре образовался  приличный лаз.
— Я туда не полезу, — решительно сказала Ярослава.
— Ну и не надо, — охотно согласился Вальтер. Он с кошачьей грацией проскользнул в проем и протянул Ясе руку. Платье, разумеется, задралось до бедер, но немец и не думал глазеть на ее тощие прелести.
— Смотрите! — Вальтер обвел лучом фонарика занавешенную лохмотьями паутины комнату. Дверей  не было. Больше всего она напоминала гигантский, воздушный пузырь, застывший в толще кирпича.
На полу стояло множество ящиков, покрытых таким слоем пыли, что она могла служить теплоизоляцией. Несколько ящиков были тщательно вытерты от пыли. На потемневших досках угадывалось изображение
какой-то птички. Кажется, гербового орла.
— Что это? Компромат на Геббельса, Бормана и Гиммлера, за которым охотятся родственники покойных?
— О, вы знаете нашу историю! — восхитился Вальтер.
Яся предусмотрительно смолчала про «Семнадцать мгновений весны».
— Это, милая моя фроляйн, не бумаги. Это величайшее открытие в истории после Трои.
Вальтер запустил руку в ящик и вынул здоровенный черный камень. Потом посветил фонариком сквозь камень, и тот засиял чистым золотистым светом.
— Что это? — Яся ахнула и шагнула вперед.
— Это, — Вальтер обвел широким жестом ящики, — Янтарная комната.
Дед Вальтера возглавлял операцию по перевозке Янтарной комнаты. В подвалах «Юлиетки» ее разместили ненадолго, чтобы переждать атаку советских войск. Но для старого Дювельсдорфа уже была отлита пуля. И комната так и осталась в Львове. За день до гибели он успел отправить письмо жене, где подробно указал месторасположение хранилища. Фрау Дювельсдорф перед смертью передала письмо дочери, а та — сыну.
«Просто Иоанна Хмелевская какая-то», — подумала Яся, выходя из подземелья на свет божий. Маленькая улочка была забита машинами телевизионщиков. Заметив их на пороге, журналисты издали восторженный рев.
— Откуда они здесь? — Яся отшатнулась от толпы.
— Я пригласил. Такие вещи нельзя долго держать в тайне. Слишком много конкурентов и слишком желанна добыча. На самом деле эта ночь была самой опасной в вашей жизни. Нас обоих могли убить. А теперь — улыбайтесь, Ярослава! Только что вы стали частью мировой истории.
«Часть мировой истории» посмотрела на свое рваное вечернее платье, чулки со стрелками и туфли без каблуков и рванула обратно в подвал…
— Площадь Шевченко. Конечная. Троллейбус дальше не идет.
Яся вздрогнула и невидящим взглядом уставилась на кондуктора.
— Давай, давай, — подтолкнула ее к выходу замотанная кондукторша.
Странная пассажирка размяла затекшие ноги и побрела в сторону пятиэтажки. Состояние было таким, будто она только что пережила самое увлекательное в своей жизни приключение. Да уж, сегодняшняя история особенно удалась. И образ немца получился убедительным. Не то, что вчерашний доктор. Вчера она попала в авиакатастрофу, и самолет рухнул на необитаемый остров. Выжило только пятеро. К конечной остановке троллейбуса она и мужественный отоларинголог из Торонто успели пожениться и родить троих детей. Но это оказалось скучно. «Может, действительно засесть за романы?» — сонно подумала Ярослава, поворачивая ключ в замке. Надо же будет как-то скоротать выходные…

[feell]

ЖДУ Ваших комментариев, это важно, спасибо!!!
 

В быстром ответе можно использовать BB-теги и смайлы.

Имя: E-mail: